После Белена: российский бизнес и наука обсудили в Москве итоги COP30

Российское партнёрство за сохранение климата совместно с Национальной сетью Глобального договора ООН в России 24 ноября провели важный круглый стол, посвящённый итогам тридцатой по счёту конференции сторон (Conference of the Parties) — COP30 — Рамочной конвенции ООН об изменении климата. Почему цифровизация развивающихся стран может стать новым вызовом в борьбе за «зеленую» энергетику и что такое справедливый энергопереход — в материале «365NEWS». Фото: Пресс-служба тестовый баннер под заглавное изображение

COP30 — конференция, прошедшая с 6 по 21 ноября 2025 года в бразильском Белене — городе, расположенном на пороге Амазонии — стала не только площадкой для переговоров, но и напоминанием: климатические вопросы требуют конкретных решений и программы финансирования. На ней стартовал процесс создания механизма «справедливого перехода» — системы компенсаций для тех государств, которым тяжело в одиночку противостоять изменениям климата без ущерба для своей экономики.

Результаты конференции в Белене стали главной темой обсуждения на круглом столе «COP 30: ожидания и итоги», состоявшемся в Москве при участии представителей бизнеса и науки. Модераторами мероприятия, приуроченного к национальному климатическому диалогу, были председатель оргкомитета Российского партнерства за сохранение климата Ольга Санарова и исполнительный директор Национальной сети Глобального договора ООН в России Наталья Дорпеко.

Гендиректор Института экологического проектирования Владимир Слободян оценил атмосферу COP30 как нечто среднее между международным форумом и карнавалом. Он отметил, что за внешним антуражем скрывались глубокие противоречия в понимании задач мероприятия и итогов, к которым международное сообщество хочет прийти. Мало кто сегодня говорит о том, что последствия потепления неравномерны и сложны. Россия, по словам Слободяна, пытается внести в этот диалог ноту реализма, в частности, своим взглядом на полезные ископаемые. Ведь это не только энергия, но и сырьё для химической, фармацевтической, лёгкой промышленности. Их изъятие из экономики повлечёт цепную реакцию, затронув миллионы рабочих мест и технологических цепочек.

Климатолог Алексей Кокорин подтвердил: полный «отказ от нефти» — не только технически, но и социально опасен. Чаще всего в документах приводят пример с шахтерами: кто и как их будет переобучать в случае отказа международного сообщества от угля? COP30 всё же зафиксировала важный компромисс — запуск механизма справедливого климатического перехода. Он направлен на поддержку тех, кто пострадает от декарбонизации. Речь идет практически о 135 государствах, в основном — беднейших и островных стран, которые окажутся в зоне риска. Поэтому вопрос в том, кто и как будет финансировать их адаптацию к «зеленой повестке», остается актуальным.

Наталья Дорпеко, имеющая 20-летний опыт в нефтяной отрасли, высказала провокационную, но обоснованную мысль: «Нефть была, есть и будет». По её мнению, ключ — не в ликвидации ископаемых ресурсов, а в том, чтобы сделать их добычу и использование «зелёными». Полный отказ от углеводородов сегодня ставит под угрозу достижение всех 17 целей устойчивого развития: энергия нужна для борьбы с бедностью, для здравоохранения и образования. А возобновляемые источники пока не способны полностью заменить традиционные.

Ольга Санарова подчеркнула, что сложно говорить о четвертом энергопереходе с внедрением ВИЭ, когда, к примеру, до сих пор в России часть регионов, включая Иркутскую область и Красноярский край, еще не перешли даже от угля к газу.

Особенно острым оказалось выступление директора по устойчивому развитию РУСАЛа и Эн+ Ирины Бахтиной. Передовые компании давно внедряют климатические проекты, но возникает ощущение, что усилия их либо недостаточны, либо разрозненны. «Не то, чтобы тонем, — пояснила топ-менеджер, — но будто воздух топим».

Особенно остро это чувствуется в Сибири и на Дальнем Востоке.

Главный вопрос сегодня — что делать после достижения углеродной нейтральности? Российские и международные эксперты всё чаще напоминают: даже при полном прекращении новых выбросов атмосфера останется перегружена CO₂. Может, разумнее направить ресурсы не на декларативные цели по сокращению выбросов, а на технологии прямого улавливания углерода — создать такого рода «пылесос» для планеты?

При этом глобальная повестка выглядит всё более противоречивой. Те же страны, что призывают к резкому отказу от ископаемого топлива, одновременно бурно развивают искусственный интеллект — отрасль, требующую колоссальных энергомощностей и, как следствие, генерирующую новые выбросы. Рынок толкает бизнес к росту энергопотребления, тогда как регуляторы требуют сокращений. А энергосистема по-прежнему держится на старой, углеродоёмкой генерации.

Российская Федерация ставит задачи по наращиванию генерации, но при этом не создаёт условий для внедрения передовых «зелёных» технологий — в отличие, например, от Китая. Бизнес оказался в эпицентре «контекстного кризиса»: между глобальными ожиданиями, национальной политикой и жёсткими экономическими реалиями.

По словам Бахтиной, альтернатива здесь одна: развивать экосистемный подход. Если частные проекты решают не только климатические, но и социальные, инфраструктурные задачи, почему бы не учитывать это при распределении поддержки? Пока же компании вынуждены работать на полной самоокупаемости. Без диалога с государством, без механизмов компенсации за вклад в публичные цели «зелёные» инициативы обречены оставаться нишевыми, а для решения проблем нужны масштаб и реализм, уверена топ-менеджер.

Она также призвала активнее работать с ритейлом и стимулировать производителей маркировать свои товары с точки зрения его углеродного следа. РУСАЛ недавно заключил договор с крупной косметической компанией SPLAT, которой удалось добиться благодаря такому партнерству углеродной нейтральности своего производства. «Но это не должно быть единичным героизмом, это должно быть нормой», — подчеркнула Бахтина. Она предложила ограничивать «поток консьюмеризма» и стимулировать компании, которые вносят реальный вклад в сохранение и восстановление экосистем. Есть прекрасный инструмент — углеродная маркировка — но одного его наличия недостаточно. «Давайте вместе придушим в объятиях ритейл, чтобы он заставил производителя конечной продукции транслировать её углеродный след», — поделилась своей идеей Бахтина. Причем это касается не отдельных товаров, а целых брендов, ведь важно, чтобы потребитель понимал, где «зеленый» производитель, и голосовал за него рублем, подытожила свое выступление топ-менеджер.