Джек Минц: Огромные субсидии для одних компаний и новые налоги для других приводят к перекосу экономического роста в Канаде

Огромные субсидии для экологически чистых энергетических компаний, владельцы которых будут обогащаться за счет других отраслей и налогоплательщиков, являются последним примером неправильно направленной промышленной политики. Goldman Sachs, радостно потирая руки в ожидании большой прибыли, оценивает, что Закон Джо Байдена о снижении инфляции будет стоить $1,2 триллиона в течение 10 лет, причем треть этой суммы приходится на электромобили (EV). В Канаде федеральные и провинциальные субсидии в размере $16 миллиардов, выплаченные Volkswagen, покроют три четверти стоимости завода по производству аккумуляторов, который компания строит в Сент-Томасе, Онтарио.  Учитывая сегодняшний низкий уровень безработицы, $5,3 миллиона на одного сотрудника завода Volkswagen на самом деле не создадут никаких рабочих мест, а просто привлекут работников из других секторов экономики. Настаивая на необходимости своей конкурентоспособности, Stellantis теперь шантажирует федеральное правительство и правительство Онтарио, чтобы они также предоставили соответствующую субсидию для постройки завода по производству аккумуляторов. Кто платит за все это? Трудолюбивые канадцы за счет своих налогов либо будущие налогоплательщики, выплачивающие проценты по долгам. Учитывая, что упомянутые компании в любом случае будут получать прибыль от производства аккумуляторов, субсидии — это просто вишенка на торте. С огромными субсидиями для одних фирм и кучей новых корпоративных налогов для других мы настраиваемся на сомнительный экономический рост. Финансовые компании уже сильно пострадали: они столкнулись с более высокой ставкой корпоративного налога на прибыль и, благодаря федеральному бюджету, получат двойное налогообложение дивидендов от других компаний. Большой глобальный минимальный налог и отказ от ускоренной амортизации в первую очередь ударят по производственным и добывающим компаниям. Ну а как же батареи? Ничего, кроме голубого неба, лёгких денег и сердечных рукопожатий вокруг. Промышленная политика вполне могла бы спасти автомобильную промышленность, но Онтарио, где доход на душу населения мало чем отличается от Алабамы, может остаться ни с чем, поскольку другие отрасли промышленности увядают под гнётом налогового бремени.  И никаких гарантий. Индустрия электромобилей будет развиваться, но далеко не ясно, какая компания добьется успеха. Goldman Sachs считает, что Tesla, которой уже принадлежит более половины рынка США, имеет самые обнадеживающие возможности для доминирования на рынке, а не Volkswagen или Stellantis. Кроме того, электрические батареи на основе лития в Оттаве явно основаны только на одной технологии — другие, в том числе марганцевые, фосфатные и топливные элементы, могут быть дешевле и служить дольше. В основе промышленной политики лежит вера в то, что рынки терпят неудачу, и только правительство может исправить эти неудачи. В недавней книге Даррен Асемоглу и Саймон Джонсон утверждают, что технологии имеют основополагающее значение для прогресса, но не все технологии одинаково полезны для людей, поскольку они расширяют возможности одних в ущерб другим.  Еще более противоречиво то, что, согласно их утверждениям, государство должно быть направляющей силой, должно избегать вредных технологий, субсидируя «общественно полезные технологии», придерживаясь правила найма рабочих при внедрении новых технологий. Эта точка зрения из разряда «капитализм плохой, социализм хороший», — просто безумие.  Такое мышление также типично для учебников по экономике, в которых разъясняется множество способов, с помощью которых «сбой рынка» может привести к нерациональному распределению ресурсов. Эффект масштаба приводит к тому, что в отрасли господствует монополия или олигополия, поэтому правительствам необходимо регулировать цены. Кредитные рынки не хотят рисковать, чтобы финансировать «незрелые отрасли», поэтому это должно делать правительство. Рынок не оценивает загрязнение окружающей среды, поэтому правительство должно «заставить загрязнителей платить». Общественные блага, такие как национальная оборона и охрана правопорядка, не также не могут быть «проданы» на рынке: люди получают от них выгоду, даже если они не платят, поэтому только правительство может предоставлять услуги и брать за них плату. Чего не хватает в этой теоретической схеме? Провала со стороны правительства. Лица, принимающие решения, не всегда являются доброжелательными. Правительства сильны, и, в отличие от деловых людей, политические лидеры не испытывают большого давления со стороны конкуренции, как это происходит в бизнесе. Политики, которые остаются у власти только в течение короткого времени, вырабатывают краткосрочную перспективу. Обычно они предпочитают субсидировать потребление, а не инвестиции, поскольку последние выгодны будущим избирателям. Налогообложение немногих для субсидирования большинства имеет политический смысл, даже если это несправедливо и разрушительно с экономической точки зрения. Крупные густонаселенные регионы привлекают больше внимания, чем другие места, что смертельно опасно, если небольшой, успешный, богатый регион облагается чрезмерными налогами. Еще хуже субсидирование убыточных компаний в медленно растущих, но богатых голосами регионах. Политики любят вознаграждать своих друзей за поддержку (и делают все возможное, чтобы избавиться от врагов). Когда правительства проводят промышленную политику, их сторонники получают помощь, даже если их технологии едва выдерживают конкуренцию.  Бывший президент США Рональд Рейган однажды пошутил: «Правительство не решает проблем. Оно их субсидирует». Эта истина должна быть напечатана на обложке каждой книги или брошюры, которые пытаются убедить нас, что только правительство, а не сами рынки, могут исправить ошибки. Подписывайтесь на наш Telegram-канал, чтобы всегда оставаться в курсе событий.