Добавить новость
Олег Газманов - Мои Ясные Дни / Вечерний Квартал 95 / © 2013 (до "КрымНаш")

Штегман Борис Карлович. Орнитолог. Доктор наук.

Jlm-taurus.livejournal.com
4
из интервью с директором Института биологии внутренних вод им. И.Д. Папанина РАН доктором биологических наук, профессором Александром Витальевичем Крыловым.

..Когда я пришел сюда работать, для меня было не совсем понятно, почему институт, который изучает биологию внутренних вод, остановился на рыбе. Оказалось, что на заре существования института у нас был замечательный ученый-орнитолог и необыкновенный человек — Б.К. Штегман. Именно ему принадлежат первые работы о позвоночных, связанных с водоемами, в частности о птицах. Потом это направление, к сожалению, ушло. Но мы потихоньку начали расширять спектр изучаемых животных, возвращать это направление как раз через бобра. Выбор этого животного был логичным и понятным, так как оно с любой речкой делает примерно то же, что человек сделал с Волгой и другими крупными реками."

Еугениуш Новак. Учёные в вихре времени. Воспоминания об орнитологах,защитниках природы и других натуралистах.

...Нападение Германии на Советский Союз в июне 1941 года имело тяжёлые последствия для людей немецкого происхождения, проживающих в СССР. Хотя они были советскими гражданами, им не доверяли — началось их мас­совое переселение на восток. Среди них был зоолог, в то время уже извест­ный во всем мире, доктор Борис Карлович Штегман (1898-1975) из Ле­нинграда. Борис Карлович происходил из немецко-шведской семьи, многие поколе­ния которой жили на северо-западе России, в Пскове. С детства Борис Кар­лович превосходно знал немецкий язык. Он был учеником известного рус­ского зоолога Петра Петровича Сушкина. В 1921 году он начал работать в Зоологическом музее (позже Зоологическом институте) Академии наук СССР в Ленинграде (Kumari, 1976) в качестве пре­паратора, а ко второй половине 1930-х годов он уже возглавлял отдел.

До войны он много публиковался в немецких орнитологических журналах — «Journal fur Omilhologie» и «Omithologischen Monatsberichte». Его работы пол­ностью соответствовали научным представлениям Штреземанна, который писал в 1930 году Хартерту в Тринг: «На востоке взошла новая звезда, этот Штегман будет новым Палласом; ни с одним из систематиков у меня нет такой интересной переписки, как с ним» (Haffer, 1997: 257). После того, как Штреземанн встретился со Штегманом на международных орнитологических конгрессах в Амстердаме (в 1930 году) и в Оксфорде (в 1934 году), 38-летний Штегман в 1936 году был избран почётным членом Немецкого орнитологи­ческого общества. Он был избран также почётным членом орнитологических обществ Великобритании и США.

Борис Карлович является автором не только большого числа фундамен­тальных работ по орнитологии, но и «первооткрывателем» типов фаун у птиц. В 1938 году он разработал это понятие для птиц Палеарктики, описал его и впечатляющим способом представил графически («Фауна СССР, Новая серия.т. 1, вып. 2»). Эта работа выдвинула его в число крупнейших учёных-зоогео­графов.

Я познакомился с Б.К. Штегманом в 1959 году, во время конференции в Москве. Он был человеком, излучавшим внутренний покой и невозмутимость — те черты, которые способствовали его всегдашней сконцентрированной научной работе и выработались, возможно, за время его нелёгкой жизни.

Пер­вые неприятности начались ещё перед войной: коллеги Штегмана рассказали мне, что как раз ожидали выдвижения его в члены-корреспонденты Акаде­мии наук СССР, когда в 1938 году его арестовали вследствие ложного доноса. В эти годы в СССР шли, как известно, многочисленные политические пока­зательные процессы с жесточайшими приговорами.

Штегману повезло: после полутора лет заключения он был освобождён. Несмотря на то, что обвине­ние было снято, путь к дальнейшей научной карьере был закрыт. Это про­изошло не только из-за ареста — в самом начале войны Штегман, как и все «русские немцы», вместе с женой Татьяной Сергеевной Савельевой был вы­слан в Казахстан, где им обоим пришлось оставаться до 1954 года.

Мне хотелось узнать подробности о жизни Штегмана в ссылке, но в очерке И.А. Нейфельд и К.А. Юдина (1981), посвященном научным заслугам Штег­мана, я смог прочитать только следующее: «Борис Карлович Штегман прожил долгую и нелёгкую жизнь, трудности которой он переносил с мужской стой­костью и терпением». Лишь приведённый в этом очерке список публикаций свидетельствует о том, что в Казахстане Штегман тоже занимался наукой: за период ссылки им опубликованы более 40 работ. У Штегмана не было детей.

Постоянные наблюдения за птицами и другие исследования (в том числе и геоморфологические), которые нашли отражение в цикле первоклассных ста­тей — они были опубликованы после окончания ссылки.

В книге Борис Карлович описывает почти пятилетнее пребывания на «био­пункте» — в маленьком посёлке в центре дельты Или, состоящем из «не­сколько одиноких домиков среди тростников и чия», построенных из трост­ника, с деревянным каркасом и обмазанных глиной, с земляными крышами.

Эта «фактория» стояла на солончаке, глубоко в зарослях тростника внутри разветвлений дельты. К посёлку не вели никакие дороги, только на вёсель­ной лодке и пешком можно было достичь далёких казахских аулов. В семи километрах от «биопункта» росла «единственная в дельте Или туранговая роща», по имени этой рощи и была названа фактория — Джельтуранга (что означает в «вольном переводе с казахского — шелест туранговых листьев»).

Когда Б.К. Штегман и его жена зимой в конце 1941 года приехали в Джельтурангу, там жил только один сторож, позже появилось ещё несколько людей — охотники и рыбаки; время от времени приезжали студенты-практиканты Зоотехнического института.

На четвёртую зиму появилось даже две мон­гольские лошади. В распоряжении ссыльных было лишь несколько скудных предметов обихода. Они поселились в доме с печкой, двумя окнами и кро­шечной дверью. Полезная площадь дома составляла всего около 15 квадрат­ных метров, поэтому «каждый метр жилья [был] использован расчётливо и продуманно».

В доме пришлось разместить часть запасов продовольствия и дров, «библиотеку» и научную лабораторию. Всё приходилось делать своими рукам. Самой трудной бытовой заботой была заготовка топлива (температура зимой опускалась до -30°С).

Как истинный охотник, Штегман занимался и промыслом ондатры и даже мездрением шкурок при помощи самодельных ножей. По-видимому, в обмен на сданные шкурки он получал пшеницу и охотничьи боеприпасы. «Заготживсырье» снабжало охотников пшеницей в зерне, и одной из трудных хозяйственных проблем было «налаживание му­комольного дела» и «освоение пекарского искусства».

Из подручного мате­риала Штегман построил ручную мельницу, которая «пользовалась большой славой в окрестностях». Мясо поставляла охота на кабанов, фазанов и водо­плавающую дичь, реже — на косуль и зайцев. Значительную долю рациона составляла рыба, кроме того, варили суп из черепах, собирали птичьи яйца.

Важными помощниками в охоте были собаки; им в книге посвящена целая глава. Все убитые для кулинарных целей птицы использовались и для науч­ных исследований. Борис Карлович нашёл в окрестностях маленький лиман, на высохших берегах которого брали соль и соду. Осенью собирали ягоды кончен и джигды. Разбили огород.

Большинство жизненно необходимых предметов обихода приходилось изготавливать самим. Важнейшими из таких предметов были светильники («коптилки»), которые Штегман смастерил из нашедшихся в хламе бутылок, консервных банок и ружейных гильз. Они ра­ботали на керосине и были очень экономны.

После истощения запасов мыла, привезённого из Алма-Аты, пришлось разработать технологию производства его из подручных средств. Недостаток в веревках и толстых канатах, необхо­димых для рыбной ловли и транспортировки охотничьих трофеев (часто из­далека), был устранён только по прошествии некоторого времени, когда Штегман узнал у местных жителей «технологию обработки» кендыря (со­бачья капуста или собачья шерсть, Аросупит sibiricus).

Каждый стебель нужно было расщепить ножом, отделить волокна от древесины и, связав их концами, сучить из них верёвку. Штегман с гордостью пишет, что «... вен­цом творения в этой области производства был крепкий кручёный шнур в 25 метров длины для ловли османов. Он был изготовлен в течение недели в вы­кроенные от другой работы часы».

В маленькой избушке тяжело было морозными зимами. Но, пожалуй, ещё мучительней приходилось летом — из-за жары и полчищ комаров. Хотя среди них были и анофелесы, переносчики малярии, сама малярия в дельту Или, к счастью, занесена не была. Тем не менее, комары причиняли огромные не­приятности, поскольку из-за множественных укусов развилась повышенная чувствительность к ним.

Комары появлялись уже в середине марта, а с сере­дины мая до конца августа они были активны целые сутки. В июне 1942 года, когда Борис Карлович отправился в двухнедельную экспедицию на лодке, его жена вследствие укусов комаров тяжело заболела. Температура поднялась до 40 градусов. Видя, что её состояние становится критическим, семья рабочего биопункта решила везти её на лодке в больницу в село Куйган при устье Или, за 350 километров. К счастью, в день, назначенный для отъезда, температура у Татьяны Сергеевны начала понижаться, и от этого плана отказались.

Увлекательно написанная книга Штегмана, кроме исчерпывающих сведе­ний о биологии ондатры, содержит огромное число чрезвычайно интересных, новых наблюдений, касающихся экологии других животных, птиц и расте­ний. Среди них есть и настоящие открытия!

Но автобиографическая, соб­ственно мемуарная часть, которой посвящено относительно мало места, для нас, европейцев, никогда не испытывавших на себе таких условий, звучит не­обычно: все, даже невыносимо трудные обстоятельства жизни в дикой мест­ности, включая опасности для жизни, изображены с таким непоколебимым оптимизмом, что могут показаться просто увлекательными приключениями!

Конечно, Штегман по «цензурным» соображениям не хотел и не мог писать «книгу жалоб». Но я осмелюсь предположить, что он принадлежал к плеяде тех российских натуралистов, которые с такой полнотой ощущали свое един­ство с природой, что могли выжить в самых тяжёлых условия, вдали от ци­вилизации. Даже если это и так, пять лет ссылки — слишком высокая цена...

Нельзя не отметить тот позорный факт, что результаты исследований ссыльного учёного не нашли никакого официальною признания: П.П. Стрел­ков пишет в предисловии к книге, что группа казахских зоологов получила после войны Сталинскую премию за достижения в исследованиях и исполь­зовании поголовья ондатры.

В списке награждённых имя Штегмана, разуме­ется, отсутствует. В большой монографии о млекопитающих Казахстана под редакцией А.А. Слудского (том 1, часть 3, Алма-Ата, 1978) работы Штегмана по ондатре даже не процитированы.


После окончания войны Штегман и его жена должны были оставаться в Казахстане ещё почти 10 лет (возможно, с 1946 года они жили в Алма-Ате). Борису Карловичу пришлось заниматься разработкой мер борьбы с воробьями, как вредителями посевов, кроме того, он проводил исследования в пустынях и горах республики и на озере Иссык-Куль в соседней Киргизии.

После смерти Сталина Борис Карлович смог, на­конец, вернуться в Европейскую Россию, но в Ленинграде ему пришлось пе­режить ещё одно горькое разочарование: он не был восстановлен на работе в Зоологическом институте.

Он стал сотрудником Биологической станции на Рыбинском водохранилище, почти на 400 км удалённой от Ленинграда. Он часто приезжал в Зоологический институт, работал с коллекциями и в биб­лиотеке. За границу его не выпускали. В январе 1956 года во время Первой Всесоюзной орнитологической конференции в Ленинграде он вновь встре­тился со Штреземанном. Для обоих учёных эта встреча была наполнена пло­дотворным научным общением, что отражается в их позднейших публика­циях.

В 1971 году Борис Карлович серьезно заболел, и его научная деятельность больше не возобновлялась...

Кто знает, возможно, что в свое время именно ссылка спасла Штегману жизнь, так как во время 900-дневной блокады Ленинграда в городе умерло от голода больше полумиллиона людей, в том числе много учёных... Во вся­ком случае, Борис Карлович Штегман перенёс ссылку в Казахстане с муже­ством, терпением и достоинством.

****

"...В самых страшных обстоятельствах — будь то болезнь или степной пожар — оставалось надеяться на себя. Резко континентальный климат — сильные морозы зимой, жара летом; отсутствие подробных карт местности и простейшего походного оснащения. Даже веревки Штегман изготовлял сам. Особенно сильное впечатление производит рассказ Штегмана о конструировании им ручной мельницы, которой потом охотно пользовались все проезжие охотники — государство снабжало граждан не мукой, а только зерном.

А меж тем П.П. Стрелков в предисловии отметил, что Штегман, скорее всего, из цензурных соображений существенно смягчил описание реальных условий жизни на Джельтуранге!

Борис Карлович Штегман был человеком своего времени и притом питерцем: мимоходом он сравнил впечатление от тени надвигавшего зверя с силуэтом концертного рояля; в другом месте появляется пушкинская строка «при кликах лебединых» — и разъяснение, что клики эти не так приятны для слуха, как можно было бы вообразить.

Книга Б.К. Штегмана, будучи замечательно интересным чтением, оказывается еще и памятником природе Прибалхашья, какой она была полвека назад. Теперь — опустынивание, засоление почвы, повышенная минерализация воды, загрязнение ядохимикатами, браконьерство — как и в Приаралье, да и в иных местах.

И еще одна, но весьма многозначительная деталь: издание книги Б.К. Штегмана оплатил из личных средств д-р Курт Бауэр (Вена), орнитолог мирового масштаба.
https://trv-science.ru/2011/05/boris-shtegman-i-ego-robinzonada/


https://fryusha.livejournal.com/99512.html
"...Но самой большой его заслугой (Папанина) я считаю даже не строительство, а подбор кадров. На гребне волны реабилитации он собрал людей отсидевших или опальных, кому возврат в центральные города с их режимной пропиской был закрыт. А тут – тихое место, да и не Казахстан или Сибирь, а одна ночь по одноколейке до Москвы или до Ленинграда. В штат института вошли:

М.А. Фортунатов – в 26 лет возглавил биологическую станцию на Севане и был арестован по обвинению в участии в заговоре по отторжению Камчатки от СССР.

Ф.Д. Мордухай-Болтовской – из княжеского рода Мордухай-Болтовских, «Всесоюзный староста» Калинин начинал свою жизнь казачком в княжеском доме. Так мало того – Ф.Д. ещё и был на оккупированной территории, а его брат ушёл с немцами.

М.М. Камшилов – генетик, после сессии ВАСХНИЛ в 1948 г. в его лаборатории били пробирки с дрозофилами, а его отправили в вариант «почётной ссылки» - директором биологической станции в Дальних Зеленцах на Кольском полуострове, имеющей связь с Большой Землёй только летом. (Я там был уже в 1973-ем, когда уже станция превратилась в институт, а число жителей посёлка достигло аж 300 человек!)

Ю.И. Сорокин – сын репрессированного (посаженного) троцкиста – первого секретаря Татарского крайкома.

Б.К. Штегман – до 1941-го был учёным секретарём ЗИНа в Ленинграде, но с началом войны интернирован как немец в Казахстан.

Нужно было обладать влиянием и опытом Папанина, чтобы взять их в заявленный институт. Но главной Папанинской находкой, конечно, был назначенный им заместителем директора Б.С. Кузин – друг Мандельштама и Гумилёва, человек, которому Мандельштам посвятил стихотворение про Ламарка, человек, у которого стаж работы по специальности был больше, чем общий трудовой стаж. (Потому что в лагере Кузину разрешили работать по специальности. И это учитывается. Но пребывание в лагере, извиняйте, в трудовой стаж не идёт.) Кузин сидел за то, что был РЕАКЦИОННЫМ БИОЛОГОМ - неоламаркистом. Но про Кузина – это уже другая история."

Литература: Штегман, Борис Карлович - В тростниках Прибалхашья: жизнь и приключения ссыл. натуралиста, 1941-1946 гг.

Мемуары
Написал воспоминания о работе на биопункте Джультуранга «В тростниках Прибалхашья». Книга готовилась к публикации в 1951 г. в Казахском государственном издательстве, но набор был рассыпан по цензурным причинам. И книга уцелела в единственном «наборном» экземпляре. Этот экземпляр нашёл сотрудник Зоологического института Пётр Петрович Стрелков. В 2004 году в Московском издательстве КМК книга увидела свет. Издание книги Б. К. Штегмана оплатил из личных средств орнитолог д-р Курт Бауэр (Вена).

В тростниках Прибалхашья: жизнь и приключения ссыл. натуралиста, 1941-1946 гг. / Б. К. Штегман. - М. : Товарищество науч. изд. КМК, 2004 (Тип. ООО Галлея-Принт). - 205, [2] с. : ил.; 21 см.; ISBN 5-87317-154-8 (в обл.)
На обл. авт. не указан
Подробно описаны автором образ жизни ондатры и ее промысел, своеобразная природа Илийской дельты и его странствия по ней, охота на зверей и птиц. Для любителей природы и животных, путешествий и приключений.

Письма и телеграммы Штегмана академику Комарову, Президенту Академии Наук СССР того времени
Источник
http://www.ras.ru/lvkomarovarchive/4_actview.aspx?id=2209&print=1

Дело № 1631 Название: Комаров Владимир Леонтьевич. Штегман Борис Карлович. Профессор зоологии быв. сотрудник зоологического института АН СССР. Доктор биологических наук. Алма-Ата.










******









Все новости на сегодня



Другие новости

Полезные советы (видео)


Регионы


Все города России от А до Я

Экология (Ecology.Russia24.pro) — дочерний тематический гео-проект портала Россия24.pro об экологической ситуации в регионах России и в мире в онлайн-формате 24/7.

Russia24.pro — федеральная интернет-платформа медийных ресурсов регионов России на основе технологичной новостной информационно-поисковой системы с элементами искусственного интеллекта, гео-отбора и возможностью мгновенной публикации авторского контента в режиме Free Public. Russia24.pro — ваши новости сегодня и сейчас .

Опубликовать свою новость по теме "Экология" в любом городе и регионе России можно мгновенно — здесь.

Russian.city
Коронавирус в России Экология в России и мире